Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

кроссовки 1

Непраздничная тема

Пискаревское мемориальное кладбище-музей на проспекте Непокоренных, 74 не входит в список популярных туристических маршрутов. Все правильно: люди приезжают в Петербург, чтобы радоваться и осматривать совсем другие памятники, а не для того, чтобы скорбеть. Или все-таки в этом есть что-то от советской традиции праздников, диктующей такой отношение к войне, при котором демонстрация сегодняшней боевой мощи важнее памяти о былых страданиях?   

 

            У меня есть толстенный, восьмисотстраничный, энциклопедический справочник «Ленинград», выпущенный к сорокалетию Октября. Блокаде Ленинграда в этой книге посвящено десять страничек. На той, где фотография капустного поля у Исаакиевского собора – три строчки о потерях: за 871 день блокады от голода в городе умерли 632 тысячи человек. Та же цифра фигурировала на Нюрнбергском процессе. На мемориальном панно на Пискаревском кладбище, открытом в 1960 году – похожие данные, 641803 человека. Эти цифры в советское время оставались официальными, хотя уже в шестидесятые годы западные историки утверждали, что жертвами блокады Ленинграда стали не менее одного миллиона двухсот тысяч человек. Теперь пишут разное: встречаются цифры и в четыреста тысяч, и в полтора миллионах погибших. Есть и такие сведения: только в первый, самый страшный год блокады, погибли 780 тысяч человек. До войны население города составляло три миллиона двести тысяч; в январе 1944 года в Ленинграде оставались 700 или 800 тысяч жителей. Но сколько беженцев из Прибалтики и северо-западных областей России оказались в Ленинграде к началу блокады – триста тысяч или пятьсот? Скольких горожан удалось эвакуировать? Скольких и кого удалось похоронить? Даже на Интернет-сайте Пискаревского кладбища указано: «В братских могилах погребены около полумиллиона человек».

В европейской историографии (в частности, немецкой) блокада Ленинграда, как ни странно, не считается перворазрядной военной кампанией, уступая в оценках по значимости, а в описаниях – по ужасу и частоте упоминаний не только Сталинградской битве и атомной бомбардировке Хиросимы, но и разрушительным авианалетам союзников на Дрезден в феврале 1945 года. Западные историки указывают, что при обороне Ленинграда погибли 300 тысяч советских солдат и офицеров. В отечественных исследованиях разные цифры (с учетом пропавших без вести - до полумиллиона). По другим сведениям, 300 тысяч человек погибли за одиннадцать месяцев боев на одном только «Невском пятачке», крошечном советском плацдарме площадью около полутора квадратных километров на левом берегу реки. Кто-то кропотливо вычислил, что средняя продолжительность жизни солдата на этом клочке суши составляла 52 часа. В большой и многолюдной стране каждого человека, конечно, не сосчитать, да и к чему? Как написано об истории Победы в другой книге (эта издана совсем недавно): «Много ленинградцев, воинов и жителей города, погибло в те дни. Но павших заменили живые».

В моем советском городском справочнике речи М.И.Калинина при вручении Ленинграду в 1945 году ордена Ленина «за мужество и героизм, дисциплину и стойкость, проявленные в борьбе с фашистскими захватчиками в трудных условиях вражеской блокады» отрядили семь строк. О том, что в 1949 году партийные и советские руководители города, сплошь генералы и герои блокады, обвинены в измене Родине, намерении отторгнуть Ленинградскую область от СССР и расстреляны, в энциклопедии не сказано вовсе, хотя к моменту ее выхода в свет Сталин уже умер и всех этих несчастных коммунистов посмертно оправдали. 

            Почти полвека после Победы многие аспекты ленинградской блокады оставались запретной темой. Сейчас, конечно, известно больше – вопрос в том, намного ли? – однако особого общественного интереса эта трагическая тема по-прежнему не вызывает. Советская традиция военных праздников состоит в демонстрации боевой мощи, а не в скорби по погибшим. Блокадников в живых осталось совсем мало; принято подчеркивать их героизм и не принято в деталях говорить об их страданиях. А ведь именно неслыханные страдания сотен тысяч людей были оборотной стороной этого героизма; ведь именно нечеловеческие страдания и составляли самое главное содержание и блокады, и всей войны. Есть еще и совсем неприглядная сторона героической истории. В блокадном Ленинграде были зарегистрированы сотни, если не тысячи случаев каннибализма; за людоедство расстреливали без суда и следствия. В блокадном Ленинграде за несколько буханок хлеба и банок консервов скупались частные художественные коллекции. Архивисты свидетельствуют: до сих пор в большинстве своем закрыты документы о снабжении продуктами городских властей и партийной верхушки. Известно, например, что во время блокады в городе выпускали пирожные. Выяснилось, что в первые месяцы осады в Ленинграде довольно сильны были пораженческие настроения, вообще характерные для Советского Союза начала войны из-за упований на «цивилизованность» немцев. Все это – совсем другая военная история, о которой не услышишь из-за грохота танковых гусениц по брусчатке Красной площади и парадного марша Победы на асфальте Невского.

Пискаревское кладбище не входит в список популярных туристических маршрутов Петербурга. Во многих городских путеводителях последнего десятилетия оно не упомянуто вовсе. Однако на Интернет-порталах для гостей города об этом скорбном месте все же сообщается кое-что познавательное. Например, что именно здесь установлена одна из трех самых знаменитых советских статуй Родины-матери, правда, заметно уступающая в размерах волгоградской и киевской, всего шесть метров. Зато Пискаревское  – самое большое в мире кладбище, созданное в годы войны. Занесено в книгу рекордов Гиннеса. Отличный повод для национальной гордости.

 

 

 

Через неделю: Чугунные решетки Петербурга.

кроссовки 1

Крейсер «Аврора», трубы «Самсунга»

 «Аврора» - славный корабль Октябрьской революции. Этот крейсер известен еще и тем, что его команда первой на Балтике изменила присяге Государю Императору и подняла вместо Андреевского флага красное знамя.

          Трудно понять причины, по которым матрос Евдоким Огнев не прославился на всю Советскую страну подобно своему балтийскому братишке Анатолию Железняку, распустившему Учредительное собрание фразой «Караул устал», писателю Аркадию Гайдару, который в возрасте 16 лет командовал красным полком, или вожаку пролетарской молодежи Петрограда Васе Алексееву. Матрос Евдоким Огнев по всем признакам должен был стать одной из знаковых фигур революционной эпохи: ведь именно он 25 октября 1917 года произвел самый знаменитый в отечественной истории выстрел в никуда из бакового орудия 152 калибра крейсера 1-го ранга «Аврора», бросившего якорь у Николаевского моста. Так совершилась Великая Октябрьская Социалистическая революция. А матрос Огнев знаменитым героем так и не стал, хотя пыж выпущенного им холостого снаряда долетел до Зимнего дворца и даже пробил стену здания.


Савицкий Г.К. "Штурм Зимнего дворца"


          Крейсер «Аврора» известен тем, что его команда первой на Балтике изменила присяге Государю Императору и подняла вместо Андреевского флага красное знамя. Командира корабля и старшего офицера убили, председателем судового комитета выбрали Александра Белышева из машинного отделения. Днем 25 октября Белышев получил из Военно-революционного комитета указание не допустить разводки Николаевского моста. Новый командир корабля старший лейтенант Николай Эриксон отказался вести «Аврору» по Неве: дескать, фарватер не промерян, можем сесть на мель.
Обошлись без капитана. В 21 час 45 минут комиссар Белышев скомандовал матросу Огневу «Пли!»  

Сразу начались разговоры не о выстреле, а о целом «залпе «Авроры» (так назывался и снятый в 1965 году на «Ленфильме» художественный фильм с Кириллом Лавровым и Ефимом Копеляном). Уже через два дня после революции газета «Правда» опубликовала письмо разгневанных матросов крейсера, отвергавших обвинение в обстреле Зимнего боевыми: «Мы пришли не громить дворец, не убивать мирных жителей, а защитить и, если нужно, умереть за свободу и революцию от контрреволюционеров. К вам обращаемся, рабочие и солдаты Петрограда! Не верьте, что мы изменники и погромщики. Был произведен только один холостой выстрел из шестидюймового орудия, обозначающий сигнал для всех судов, стоящих на Неве, и призывающий их к бдительности и готовности».  


                                   
     "Аврора"

После декрета о роспуске старого российского флота большая часть экипажа «Авроры» демобилизовалась. Евдокима Огнева отправили устанавливать Советскую власть на Дон, где он через год погиб. В музее «Авроры» канониру поставили безликую поясную скульптуру. Как и почти все матросы крейсера, Огнев был родом из совсем не морской Вятской губернии (теперь это Кировская область), куда передали на вечное хранение знамя корабля революции. А старший лейтенант Эриксон в 1922 году навсегда эмигрировал из Советской России.

«Аврора», спущенная со стапелей в 1903 году, не сдавшаяся японцам при Цусиме и доблестно несшая боевую дозорную службу в годы Первой мировой, свои главные награды получила за октябрьские заслуги после того, как стала учебным кораблем Балтийского флота. Крейсер пожаловали красным знаменем ЦИК СССР, орденом Красного Знамени, а потом и орденом Октябрьской Революции, на котором саму «Аврору» и изобразили, почему-то оснащенную лучом прожектора. Во время Великой Отечественной крейсер, отшвартованный в Ораниенбауме без башенного вооружения, получил многочисленные пробоины и затонул. После победы «Аврору» привели в порядок (специалисты говорят: больше внешне, чем внутри), и корабль принялся прилежно служить музеем - символом Октября.

Об «Авроре» пели:
Эдуард Хиль  «Рванулся в небо гром Октября
                          Взошла над Петроградом заря»

Артур Эйзен  «Пробили вечерние склянки
                          Волна ударяет в гранит»

                       "К нам на берег крутой ледяная волна
                          Принесла бескозырку матросскую"

Большой детский хор ЦТ и его солист Гена Парамонов
                        «Что тебе снится, крейсер «Аврора»
                        В час, когда утро встает над Невой?»


          Кораблю революции многого не требовалось: носовое орудие стояло, где ему следовало; переборок, на которые к юбилеям ВОСР привинчивали латунные памятные таблички, хватало. При советской власти «Аврору» успели отремонтировать еще разок, обветшавший корпус отпилили ниже ватерлинии, залили бетоном и затопили в Финском заливе. Новый-крейсер-лучше-старого вернули к Нахимовскому училищу на Петроградской набережной. В том, что с этой вечной стоянки «Аврору» не свернуть. минувшим летом убедились пассажиры прогулочного камера, по пьяни, ошибке или удали ради пытавшиеся протаранить броню корабля революции. Эта романтическая прогулка по рассветной Неве окончилась плохо: мужчину с катера госпитализировали, его спутнице тоже не поздоровилось.

Нет, никогда не спускал крейсер своего гордого флага!

         Теперь «Аврора» стесняется революционного прошлого. На музейном сайте сведений о Главном выстреле не найти; экспозиция рассказывает больше о флотской истории и корабельном быте, чем о Красном Октябре. Зато вход бесплатный. На посту у трапа щуплый морячок, ему нравится фотографироваться с девушками на фоне славного корабля. Если смотреть на «Аврору» от Петровской набережной, силуэт крейсера накладывается на здание торгового комплекса на дальнем берегу Большой Невки, Кажется, что здоровенную неоновую рекламу Samsung водрузили не на крышу дома, а прямо на серо-стальные трубы «Авроры». Погода солнечная, настроение тоже, хочется петь. Но вспоминается не Эдуарл Хиль, а Юз Алешковский: 

И я б имел златые горы,
Когда б не первый залп "Авроры"


Через неделю читайте в моем Блоге: Агент 007 в Петербурге                   

кроссовки 1

Византийский мираж

Победы русского оружия над турками итальянский архитектор увековечил в мраморных обелисках. Но владычицей Балкан, как сулил Вольтер, Екатерина II не стала. Византийская слава превратилась в русский мираж.
 

             Простой математический расчет показывает, что ни с кем в своей истории Россия не воевала так яростно и так долго, как с Турцией. Серьезное противостояние открылось во второй половине XV века, после взятия султанским войском Константинополя и установления зависимости Крымского ханства от Османской империи. Со времен Крымского похода князя Голицына и Азовских походов Петра I до кончины обеих империй Россия воевала со своим южным соседом десять раз. В течение двух с половиной столетий в среднем один год из каждых пяти выпадал на войну с басурманами. Самой продолжительной в этой кровавой череде поражений и побед оказалась Первая Турецкая война Екатерины II 1768-1774 годов, по итогам которой под власть Петербурга попали часть Причерноморья и Северного Кавказа; вскоре был присоединен и Крым.

            Екатерина II была гордой и властной императрицей. Она хотела большего – выгнать турок со всего Балканского полуострова и короноваться в Константинополе. Это же обещал Екатерине ее льстивый парижский корреспондент. Вольтер тогда писал в Петербург: «Если турки начнут с Вами войну, madame, их постигнет участь, которую предначертал Петр Великий, имевший в виду сделать Константинополь столицей Русской империи. Эти варвары заслуживают быть наказанными героиней за недостаток почтения, проявленный по отношению к дамам». Оптимизм философа казался оправданным: компания шла успешно, армии Петра Румянцева громили турок на суше, а Средиземноморская эскадра Алексея Орлова отличалась в Эгейском море и у берегов Мореи (Пелопоннеса). Пока русские солдаты и моряки воевали турка, забавой царицы стало устройство огромного парка в Царскосельской резиденции. «Регулярные сады» по французской манере ей надоели, в моду и тогда вошла природная естественность. Архитектора Василия Неелова отправили набираться паркового опыта в Англию, а для строительства памятников Славы, символизирующих победы русского оружия, пригодился бывший в милости у Екатерины итальянский зодчий Антонио Ринальди. «Когда война сия продолжится, то Царскосельский мой сад будет похож на игрушечку, - обещала Екатерина Вольтеру, - После каждого воинского деяния воздвигается в нем приличный памятник».
 Чесменская колонна

Пяток таких «приличных памятников», по форме - дневнеегипетских обелисков, архитектор Ринальди разбросал по полянам и аллеям Екатерининского парка. Устроителю пейзажа, коллеге Неелову, велели придать береговой линии Большого пруда сходство с абрисом Эгейского моря. Главный монумент в ознаменование победы в Чесменской бухте Ринальди установил на воде, между двумя насыпными островами. Двадцатипятиметровая мраморная дорическая колонна по римской традиции украшена рострами («носами» трофейных кораблей) и увенчана бронзовой фигурой хищного орла, держащего в когтях полумесяц. На пьедестале другой ростральной колонны, Морейской, высечена надпись, которую принято с той поры считать девизом нашей доблести: «Войска российские… не спрашивали, многочислен ли неприятель, но где он?» В ознаменование покорения Тавриды за оградой парка, у Дома призрения увечных воинов, поднята двадцатиметровая Крымская колонна, а между Подкапризовой дорогой и Рамповой аллеей Ринальди поставил «Кагула памятник надменный» - изящный, как штык, обелиск в память о русской виктории у молдавской реки. Еще один Чесменский обелиск исполнительный итальянец соорудил в другом царском пригороде, в Гатчине.

Новые «игрушечки» понравилась и императрице, и придворным. Обелиски стали пышно называть «пантеоном русской славы». Не менее пышное будущее рисовали Екатерине придворные стихотворцы. Вот ода на «турецкие победы» Василия Майкова:     

Подателей Вселенной света

Екатерина просветит,

Изгонит чтущих Магомета

И паки греков утвердит.

Науки падши там восстанут,

Невежды гордые увянут,

Как листвия в осенни дни,

Не будет Греции примера;

Одна с Россиею в ней вера,

Законы будут с ней одни.

Но «подлинной гречанкой», как сулил своей «героине» Вольтер, Екатерина не стала. Византийская слава превратилась в русский мираж. Турция в очередной раз была ненадолго усмирена (новую войну Стамбул объявил через 13 лет), а вот средиземноморская экспедиция, невзирая на морские победы и мраморные обелиски, результата не принесла. Русские бросили восставших греков на произвол судьбы, за что самих православных братьев и винили. Граф Орлов доносил: «Здешние народы льстивы, обманчивы, непостоянны, дерзки и трусливы, лакомы к деньгам. Легковерие и ветреность, трепет от имени турок суть не из последних также качеств наших единоверцев. Сии-то суть причины, которые отнимают надежду произвесть какое-нибудь в них к их общему благу сооруженное положение».

Но планы возродить в Морее под российским скипетром античные традиции в Петербурге не угасли. Вскоре новый фаворит Екатерины светлейший князь Потемкин представил своей патронессе «греческий проект», опять предполагавший уничтожить Турцию и основать новое византийское царство. И хотя в Екатерининском парке нашлось бы еще место для «приличных памятников», новые обелиски там не появились. Может, потому, что ко времени новой войны с турками архитектор Ринальди, тридцать лет верно прослуживший царскому величию, уже вернулся в Рим.

Читайте в моем блоге через неделю: Имперский Петербург - сравнение с Веной.